Почему после каждой ссоры хочется расстаться? Страх потери.

Почему после каждой ссоры хочется расстаться? Объектные отношения, расщепление и страх потери

Иногда конфликт в паре заканчивается разговором и примирением. А иногда — будто внутренней катастрофой: в разгар ссоры или сразу после неё появляется навязчивая мысль «надо расстаться». Партнёр ещё вчера был любимым, близким, важным — а сегодня ощущается чужим, “плохим”, “не тем”. И хочется не обсуждать, а обнулить.

Психоаналитически это часто не про “реальную несовместимость”, а про то, как психика переносит фрустрацию (неудовлетворение) и удерживает связь с любимым объектом в момент сильного аффекта.

Когда конфликт включает расщепление

В психоанализе есть понятие расщепления: в сильных переживаниях психике трудно держать одновременно противоположные чувства. Амбивалентность (люблю и злюсь; хочу близости и хочу дистанции) временно становится непереносимой — и система упрощает картину мира до “чёрного” и “белого”.

Партнёр перестаёт быть “человеком целиком” и превращается в хороший объект или плохой объект.
Когда отношения “тёплые” — он хороший, идеализированный. Когда случается конфликт — он плохой, “разрушительный”, “враждебный”. Это не столько оценка партнёра, сколько внутренний режим психики.

Идеализация → обесценивание: почему так резко

Часто рядом с расщеплением включается связка идеализация/обесценивание. Она может выглядеть так:

• “Он/она — мой человек, только с ним/ней мне хорошо”

• “Он/она меня не понимает, это вообще не любовь, я ошибся(лась)”

Обесценивание в этот момент работает как обезболивание: если другой “плохой”, то его потерять не так страшно. И мысль о расставании приносит краткое облегчение — не потому что это верное решение, а потому что тревога уменьшается.

Что такое объектная константность и почему она важна

В объектных отношениях есть ключевая способность — объектная константность: умение сохранять внутреннюю связь с любимым человеком, даже когда он фрустрирует, разочаровывает, не соглашается, раздражает.

Проще: “мы поссорились, мне больно и я зол(а), но я всё ещё знаю, что люблю и что меня любят.”

Если эта способность недостаточно сформирована или временно рушится под стрессом, то конфликт ощущается как исчезновение связи. Не “мы ругаемся”, а “мы теряем отношения”. Тогда и появляется мысль “уйти”, потому что психике кажется: связь уже разрушена.

Вина и страх “повредить объект”

Есть ещё один скрытый слой — тревога повреждения объекта собственной агрессией. В конфликте человек может столкнуться с ощущением: “я слишком злой/злая, мои импульсы разрушительны”. Тогда включаются:

• паника (“я сейчас всё испорчу окончательно”)

• вина (“я плохой/плохая, я раню”)

• фантазия “лучше уйти” как попытка остановить разрушение

Это часто похоже на внутренний запрет на агрессию: злиться опасно, потому что злость = разрушение любви.

Ссора как триггер раннего страха потери любви

Почему именно ссора так быстро запускает идею расставания? Потому что конфликт активирует раннюю тему: потеря любви.

Ребёнку любовь родителей нужна как психическая “кислородная маска”. И если в детстве любовь переживалась как условная — “если ты хороший, удобный, правильный — тебя любят; если нет — отворачиваются, холодеют, наказывают дистанцией” — то взрослый конфликт легко превращается в древний ужас: “меня сейчас разлюбят.”

Маленький ребёнок не может сказать себе: “мама устала, мама раздражена, но связь сохраняется”. Он переживает смену лица, холодность, отстранение как исчезновение любви и — иногда — как исчезновение самого себя в глазах другого.

Во взрослом возрасте партнёр становится фигурой, которая бессознательно занимает место значимого объекта. И конфликт может переживаться не как спор, а как угроза существованию связи: “если я ошибся/если меня не понимают — меня отвергнут”.

Нарциссическая ранимость: почему обида такая тотальная

У некоторых людей в конфликте активируется не только страх отвержения, но и нарциссическая рана: переживание унижения, незначимости, “я не важен”. Тогда ссора читается как атака на самоценность, и психика отвечает резким “спасением” через разрыв:

• “меня не ценят — значит, я уйду”

• “я не буду просить — я прекращу”

• “я не зависим — я отрежу”

Это не “характер”, а способ сохранить чувство достоинства там, где внутри поднимается стыд и беспомощность.

Депрессивная позиция: зрелость — это выдерживать сложность

Мелани Кляйн описывала переход к депрессивной позиции (это не про депрессию как диагноз). Это про способность удерживать, что объект одновременно и хороший, и фрустрирующий; что я могу злиться и при этом любить; что отношения переживают повреждения и могут восстанавливаться.

Когда человек ближе к этой позиции, конфликт не требует “уничтожить объект” (обесценить и уйти). Появляется возможность ремонта: признать свою агрессию, выдержать вину, попросить прощения, восстановить контакт.

Почему сценарий повторяется снова и снова

Если внутренняя система работает через расщепление и обесценивание, то пара часто живёт в качелях:

• идеализация/слияние

• конфликт → “плохой объект” → обрыв связи

• дистанция как пропасть

• страх потери → примирение

• снова идеализация

Партнёры могут меняться, а цикл остаётся — потому что он внутри.

Что с этим делать

Тут помогает не столько “научиться правильно говорить”, сколько развивать внутреннюю устойчивость к фрустрации и конфликту.

Полезные вопросы для самонаблюдения:

• Что я сейчас защищаю: любовь к партнёру или свою самоценность?

• Я хочу уйти потому что реально не хочу отношений — или потому что невыносимо чувствовать уязвимость?

• Я боюсь, что меня разлюбят — или боюсь собственной злости и разрушения?

Психотерапия здесь часто эффективна, потому что даёт возможность:

• замечать включение расщепления (момент “он стал плохим”),

• возвращать объектную константность (“связь есть, даже если больно”),

• перерабатывать страх отвержения и нарциссическую ранимость,

• учиться выдерживать агрессию без разрушения отношений.

И тогда мысль “расстаться” перестаёт быть автоматической реакцией. Конфликт становится тем, чем он может быть в зрелой паре: столкновением двух отдельных людей, после которого связь может не исчезнуть, а стать более реальной.